«Последнее дело майора Чистова»: первый детектив писателя Водолазкина

Редакция Елены Шубиной

Редакция Елены Шубиной

У каждого уважающего себя детектива должен быть свой Ватсон, и майор себя не обделил – документацию по делу ведет старший лейтенант Ведерников, решившийся наконец отдаться своим писательским амбициям. Он полностью «экипирован» – выпускник литературной студии бывшего пресс-секретаря полиции, Ведерников освоил азы ремесла. Главное же что – чередовать портреты и пейзажи и не именовать себя от первого лица: не «я», а «ваш покорный слуга пишет эти строки». Дальше все зависит от сюжета. А сюжет не подкачал – в этом деле все оказались не теми, кем кажутся. Даже сам убитый.

На всех литературных курсах говорят студентам: «Пишите о том, что знаете». Наверное, можно расширить: «Знаете и любите». По крайней мере, в случае Евгения Водолазкина схема работает именно такая: все его романы – последовательная выплата дани своим увлечениям. Будучи специалистом по древнерусской книжности, он написал «Лавра» (роман-житие) и «Оправдание Острова» (роман-летопись). Интерес к жанровой литературе перерос в фантастический роман «Авиатор» и вот теперь – в детектив «Последнее дело майора Чистова» (который тоже, впрочем, немного фантастика).

Новая книга органично делится на две части. Первая половина – игра в классиков, сопровождающаяся оммажами любимым авторам и героям. Чистов почти словами Порфирия Петровича из «Преступления и наказания» разоблачает ложь свидетеля («Кто отправил сообщение? Вы и отправили-с»). В другой сцене, как и лейтенант Коломбо, он задает контрольный вопрос в самом конце разговора как бы невзначай, одной ногой в двери. Наконец, для финального разоблачения убийцы майор ищет локацию в духе «Пуаро» – какой-нибудь дворец или, на худой конец, комнату с камином.

Вторая же половина романа, про которую лучше раньше времени ничего не знать, уже чисто водолазкинская. Детективная интрига сохраняется и здесь, но писатель, скажем так, находит свой собственный метод ее разрешения. Как можно догадаться, разгадка прямо увязана с проблемой ИИ. Убитый нейрофизиолог фактически соревновался с Богом – Литвин не имел детей и нерастраченную родительскую энергию тратил на кибернетическое чадо. Придать внешнее подобие жизни оказалось не так уж сложно – настоящим вызовом стала попытка «одушевить» Ивана Иваныча.

ИИ напитали эмоциями, воспоминаниями, курьезами из жизни реальных людей, но все без толку – ни чувства юмора, ни личности не появилось. Кое-что проморгал скан мозга и не смог усвоить ИИ – то, что проще всего назвать душой. Водолазкин предлагает иллюстративные пары, чтобы выявить эту незримую субстанцию. Вот два брата-близнеца Литвины – почти неотличимы внешне, родились в одной семье и выросли в одной среде. Но насколько же они разные люди. Тела одинаковые, а души разные.

Или – повествователь Ведерников сам сравнивает себя с Иваном Иванычем, и некоторые сходства действительно налицо. Оба оперируют клише и не понимают, что смешно, а что нет. Только Ведерников, в отличие от робота, может меняться – и, пережив некоторый опыт, «Ватсон» отходит от натужного комикования и школярских подражаний. Его язык в последней части книги стал прост, мудр и чист как родниковая вода. А робот остается машиной, которая все знает, хорошо считает, но дальше внешнего копирования своего создателя пойти не может.

Главный тезис «Лавра» – времени нет – Водолазкин дополняет новыми. При слиянии душ нет и смерти – можно дожить жизнь за любимого человека, если вдруг его не стало. При сострадательной душе (чего тоже будет всегда лишен ИИ) нет чужого горя и своего – все трагедии общие.

Перейти к источнику

Share

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.