На охоте. Часть 2. «Вылазка»

77 просмотров

pejzag

Александр Карповецкий

НА ОХОТЕ

рассказ, часть вторая

ВЫЛАЗКА

В Твери сделали  остановку, сбросились  по полторы  тысячи и  закупили  провизии, включая чай – чёрный для мужиков и зелёный – для Марии.

— Сто восемьдесят отмахали, осталось сто тридцать, и будем на месте, —  говорит  на стоянке супермаркета  Василич,  повеселевший  к этому времени.   —  Километров через семьдесят  – святой источник, остановка,  —  набираем воду.  У кого какая имеется тара, вся  сгодится.  Эта святая вода. Она может стоять годами, и при этом не  позеленеет и не испортиться.   Я всегда, когда   еду на дачу,  беру  с собой фляги, баклажки.  По коням, мужики!

Мне было приятно, что  Василич  совсем оттаял.  Через час    подъехали к указателю со стрелкой, показывающему направление к источнику.  От дороги он находился  метров за сто, в низине, вымощенный камнями. Из-под земли била вверх, метра на два с половиной,    холодная струя,  падала  на камни, рассыпаясь мелкими брызгами и водяной пылью. В ясный солнечный день этот  природный фонтан играл  всеми цветами радуги.  Сожалел, что  не удалось полюбоваться   этой красотой родной природы днём. Быстро  наползали  сумерки;  заканчивался  последний апрельский день.

Кроме Григория, выгуливающего на обочине дороги   своего  ризеншнауцера, все мы   запаслись   святой  водой  и  собрались у машины нашего ведущего штурмана.  Курили, балагурили.

— Километров через пять  поворачиваем направо, на грунтовку.  До базы останется  шестьдесят три кэмэ, плюс  триста пятьдесят метров.  Думаю,  дорога  высохла, часа за два доедем. На дворе – лето, пацаны!  —  Бодрым, весёлым голосом вещал Василич,  будто и не было  накануне никакого  недовольства  организацией охоты. — Вспомните, пятнадцатого в Москве ещё лежал снег, — говорил он, — в двадцатых числах его днём с огнём уже было не найти, а с двадцать пятого — началось лето.  После зимы – сразу лето.  Ну что, по коням, мужики?  – Василич бросил на обочину, себе под ноги окурок,  и носком ботинка долго  елозил его, пока не сравнял с землёй.  Бывалого охотника замечаешь по таким, казалось бы,  мелочам. Но окурок на охоте совсем даже  не мелочь, от него могут за так  выгореть десятки, сотни гектаров леса или  хлебных  полей.  Настроение у моего знакомого,  по мере  приближения к его даче,   уже достигало своего апогея.

Съехали на грунтовую дорогу, резко сбавив скорость. Включаю фары и  сразу замечаю заброшенные, невспаханные поля.  Светлая сухая трава да высокий темно-коричневый бурьян, встающий  плотной стеной по обе стороны дороги. Запустение и разорение, словно на этой плодородной  земле уже много десятилетий  не жили  люди, или по ней прошла  «мамаева» орда.  В сорок шестом, после большой и страшной войны и то  не было такого!  — думал я.  —  Почему никто не бьёт в набат, не снимает об этом страшные  фильмы и ежедневно не показывает их по телевизору, —  вместо пошлых «Дом – 2» и им подобных?!  Русская катастрофа! Тяжело вздыхаю, скрежеща зубами…

Стемнело.  Далее  проехали несколько темных деревень.  Перекошенные, чёрные дома с   заколоченными дверями и ставнями.  Они  походили на большие безжизненные  призраки, опустившиеся на землю пугать  и днём, и  тёмными ночами,   попавших в эти края людей.

Мои мысли разделяли и пассажиры.

— На пять деревень – ни одной живой души! Кошмар!  Как  повымерли все! – С горечью и болью  восклицает  Александр,  мой сосед по даче, работающий помощником судьи в  городе Домодедово.  Его джип стоял в ремонте,  и он напросился ко мне в машину, доехав  до моего дома на  старой ржавой «шестёрке».

— Старики умерли, а многие   поехали  жить к детям в город  или  на дачу. Молодёжь  уже  давно, ещё  с семидесятых,  начала уезжать  из  деревень.  С девяностых же, как власть прошлась катком по колхозам и совхозам, сёла повымерли.

—  Ясно дело. Не стало работы,   и русская  деревня умерла.  Ты прав, — говорю своему соседу.

—   Хоть бы в одном доме увидеть свет,  одну живую душу встретить, не так бы кошки  на душе  скреблись. Я —  уехал, в своё время из  деревни, там  у нас   такая же  картина. – Выплёскивает также   свою  боль и  пятидесятилетний Григорий.  Он   сидит  сзади,  а Лис  лежит неподвижно на сидении.  Его  продолговатая  голова покоится у хозяина в ногах.    Нашему  меньшому «брату» от чего-то  нездоровиться:  не привык он, как человек, переносить многочасовую езду в душной машине.  Григорий  был сильно расстроен: он, наверное, подозревал, что его питомец   что-то плохое съел.

Проехали ещё две деревеньки. В одной из них нам встретился на дороге    «Москвич-2140», и я ему посигналил, от радости.  В  другом  селе мы увидели  — наконец-таки! —  свет, да не в одном доме – сразу в двух!  Там же, на обочине  дороги, в свете автомобильных фар встретили даже  и живую душу – мужика, стоящего на одном месте и   покачивающегося.  Втроем, мы,   одновременно,  засмеялись.  А  впору  было бы заплакать.

***

(продолжение следует)

В настоящее время комментариев нет

Добавить комментарий

Translate »